Временное правительство Нидерландов и миграция после распада коалиции

После падения правительства Нидерландов миграционная политика не осталась без руководства, но стала заметно сложнее. Полномочия отдельного Министерства миграции, созданного примерно за год до этого, в июне 2025 года распределили между тремя министрами. В обзоре от 18 июня Светлана Кошек объяснила, кто получил разные части миграционного портфеля, какие решения ещё могло принимать временное правительство и что эта перестановка могла означать для украинцев.

Материал отражает новостной обзор Светланы Кошек от 18 июня 2025 года о распределении миграционных полномочий после распада правительства Нидерландов и тогдашних ожиданиях относительно будущих решений для украинцев.

Почему миграционный портфель стал предметом борьбы

После выхода PVV из коалиции обязанности министра миграции сначала автоматически перешли к министру юстиции и безопасности от VVD. Раньше миграционные вопросы уже относились к сфере этого министерства, поэтому такое временное решение имело административную логику.

Однако другие партии не захотели оставлять весь портфель VVD. Миграция была одной из главных тем предыдущих выборов, а после распада правительства фактически сразу началась новая предвыборная кампания. Партиям было важно показать избирателям, что именно они способны контролировать миграцию и довести до принятия законопроекты, которые уже находились в парламенте.

В результате вместо одного ответственного министра полномочия разделили на три части. По мнению Светланы, это создавало неудобную конструкцию: связанные между собой вопросы границ, возвращения, видов на жительство и размещения оказались в разных политических руках.

Убежище и контроль границ

Министру юстиции и безопасности от VVD передали процедуры предоставления убежища, работу IND в этой сфере, чрезвычайные меры по вопросам убежища, контроль границ и содержание мигрантов без законных оснований для пребывания. В его портфель также вошли меры в отношении людей, которые после отказа не выполняют требование покинуть страну.

В Нидерландах сначала может идти речь о добровольном выезде, в том числе с помощью в приобретении билета. Но если власти сомневаются, что человек действительно уедет, его ситуацию оценивает полиция по делам иностранцев. Затем может возникнуть вопрос о контролируемом возвращении или содержании до выезда. Одной готовности Нидерландов отправить человека недостаточно: страна происхождения тоже должна согласиться его принять.

Такое сочетание полномочий Светлана считала понятным для VVD, которая традиционно делает акцент на порядке, контроле и работе правоохранительных органов. При этом другая часть системы возвращения оказалась уже у другого министра.

Работа, учёба и обычные ВНЖ

Министру социальной политики и занятости от NSC передали регулярную миграцию. Это разрешения, связанные с работой, учёбой, семейными обстоятельствами и отдельными гуманитарными основаниями, которые не относятся к процедуре убежища.

Он также получил Службу возвращения и выезда, международные договорённости со странами происхождения и работу над исполнением европейского миграционного пакта. Из-за этого возникла необычная граница ответственности: контроль границ и часть мер в отношении людей после отказа остались у Министерства юстиции, а практическая служба возвращения и переговоры со странами происхождения перешли к другому ведомству.

Особенно важной Светлана называла имплементацию миграционного пакта ЕС. По её оценке, прежнее руководство уделяло этому недостаточно внимания, хотя Нидерландам нужно было подготовить национальные механизмы исполнения общеевропейских правил. Разделение ответственности и временный статус правительства могли замедлить эту работу.

Размещение и законы о статусах

Третью часть портфеля получила министр жилищной политики Мона Кейзер от фермерской партии BBB. Ей передали вопросы размещения просителей убежища, муниципального расселения, закона о распределении мест между общинами, а также возможной отмены жилищных квот и приоритетов для людей, уже получивших статус.

Именно эта часть ближе всего касалась украинцев, поскольку муниципалитеты управляют украинскими локациями, а системы размещения в отдельных вопросах пересекаются. Светлана критически оценивала прежние высказывания Моны Кейзер о возможном возвращении людей в якобы безопасные регионы Украины. Однако назначение конкретного министра само по себе не означало немедленного выселения украинцев или прекращения действующей защиты.

В этот портфель также вошёл законопроект о двух статусах для беженцев. В изложенной в эфире модели статус A предназначался для людей, которых преследуют лично, например из-за политических убеждений, религии или принадлежности к определённой группе. Статус B относился к массовому бегству от войны или другой масштабной опасности и должен был изначально быть временным, без автоматического перехода в постоянный статус.

Светлана считала, что этот законопроект могли попытаться принять ещё до выборов. Для части украинцев он мог сузить надежды на то, что длительное пребывание под временной защитой само собой завершится постоянным статусом, социальным жильём и выплатами. Ключевое предостережение: возможность остаться не является гарантией, что останутся все.

Что могло сделать временное правительство

На дату обзора правительство находилось в статусе временного, поэтому его возможности были ограничены. Оно могло завершать работу над законопроектами, уже прошедшими значительную часть парламентского обсуждения, а также принимать менее спорные изменения. Другие решения были возможны, если для них находилось новое парламентское большинство с участием партий вне бывшей коалиции.

В то же время крупных и политически чувствительных решений о будущем украинцев Светлана не ожидала до формирования нового полноценного кабинета. Выборы были назначены на 29 октября 2025 года, после чего партиям ещё предстояло сформировать коалицию и назначить министров. Только тогда могли начаться реальные шаги по определению того, как Нидерланды будут реализовывать общеевропейское направление для украинцев после временной защиты.

При этом европейские решения продолжали задавать общие рамки. Смена министра или результат нидерландских выборов не отменяли их автоматически. Национальная политика могла влиять на скорость изменений, конкретные процедуры и строгость условий, но не позволяла просто проигнорировать уровень ЕС.

Почему интеграцию не стоило откладывать

Точных будущих требований к украинцам в июне 2025 года ещё не существовало. Была рекомендация ЕС, но Нидерландам ещё предстояло определить собственный способ её реализации. Поэтому Светлана прямо не называла обязательного уровня языка, суммы дохода или окончательного перечня условий для нового вида на жительство.

При этом она советовала тем, кто действительно хочет остаться, уже учить нидерландский язык, работать, заниматься волонтёрством и участвовать в жизни страны. Это не подавалось как опубликованный список будущих требований. Аргумент был другим: в спорных миграционных решениях уже могут учитывать реальные признаки интеграции, а необходимый уровень языка невозможно наверстать за несколько недель после появления правил.

В качестве примера значения языка в обычной миграционной системе Светлана привела партнёрскую визу. При стандартных условиях человек до её получения сдаёт начальный экзамен по языку и ориентации в обществе. Для украинцев во время войны действовало освобождение, но это исключение не доказывало, что языковых условий не будет в будущих процедурах.

Её вывод не заключался в том, что всем непременно установят конкретный языковой уровень. Условия ещё не были известны, а программы разных стран ЕС могли различаться. Но любое упрощение вида на жительство всё равно могло содержать критерии, поэтому подготовку стоило начинать заранее.

Для людей, которые не планировали оставаться, ориентир был другим: готовить профессию и навыки, полезные для возвращения и восстановления Украины. Главная мысль обзора состояла не в гарантированном сценарии для всех, а в необходимости определить собственное направление и действовать до того, как новые правила станут срочным требованием.