Первые недели правительства Схоофа: миграционные обещания столкнулись с реальностью

В первые две недели работы нового правительства Нидерландов не произошло ни массовых депортаций, ни закрытия мест размещения, ни других радикальных изменений, которыми людей пугали во время политических споров. Вместо этого началось столкновение предвыборных лозунгов с законодательством, европейскими обязательствами и практическими проблемами. В эфире от 15 июля 2024 года Светлана Кошек разбирает первые признаки этого противоречия на примере политики в отношении просителей убежища, расселения и жилищного кризиса.

Статья отражает содержание эфира от 15 июля 2024 года и описывает первые недели работы правительства Схоофа, тогдашние миграционные дискуссии и ситуацию на рынке жилья. Более поздние решения и изменения правил в её объём не входят.

Почему нельзя просто прекратить приём беженцев

Новая коалиция обещала проводить максимально жёсткую миграционную политику. Одной из её идей был специальный кризисный закон, который позволил бы Нидерландам в случае чрезвычайной ситуации полностью остановить приём новых просителей убежища, ориентировочно на срок до двух лет. Предполагалось, что страна сначала справится с накопившимися делами и переполненными центрами, а уже затем снова начнёт принимать людей.

Однако на европейском уровне правительству напомнили, что для объявления такого кризиса недостаточно самого политического утверждения о чрезмерной нагрузке. Государству необходимо обосновать, что оно приняло все возможные меры для надлежащего приёма и размещения людей, но, несмотря на это, система оказалась в кризисе. По мнению Светланы, Нидерландам сложно доказать такую позицию, особенно с учётом намерения коалиции отменить закон о распределении просителей убежища между муниципалитетами.

Европейский комиссар Ильва Йоханссон, сыгравшая важную роль в запуске и продлении временной защиты для украинцев, предупредила, что одностороннее введение такого закона может привести к судебному спору на уровне ЕС. Поэтому быстрого закрытия системы приёма, о котором говорили в политических заявлениях, на дату эфира не ожидалось.

Главное противоречие: коалиция одновременно хотела отменить механизм обязательного распределения людей между муниципалитетами и заявить, что сделала всё возможное для преодоления нехватки мест. Эти две позиции трудно согласовать между собой.

Министерская должность меняет взгляд на проблему

Особенно показательной для Светланы стала позиция нового министра по вопросам миграции Марьолейн Фабер. До назначения она была известна резкими высказываниями о мигрантах и протестами против открытия центров для просителей убежища. После вступления в должность ей пришлось отвечать не только за политическую риторику, но и за работу COA - организации, которая занимается приёмом и размещением таких людей.

Во время посещения Тер-Апела министр увидела переполненность и выслушала жалобы местных предпринимателей и жителей. Они говорили о людях, которым уже отказали в убежище, но которые остаются в центре, о нарушениях порядка и необходимости усилить присутствие полиции и охраны. Практический вывод снова свёлся к необходимости размещать людей в других местах.

Так правительство фактически вернулось к проблеме, которую должен был решать закон о распределении. При этом коалиция не отказалась от обещания его отменить, а заявила, что будет искать другой способ. Каким именно будет этот способ, на дату эфира ещё не было понятно.

Похожая смена тона проявилась и в отношении Фабер к центру для просителей убежища в собственном муниципалитете. Раньше она активно протестовала против него и резко критиковала местных политиков. Уже как министр она была вынуждена признать, что людей всё равно необходимо где-то размещать, пока закон не изменился и европейские правила остаются в силе. Свою смену позиции она объяснила различием между ролью оппозиционного политика и члена правительства, обязанного действовать по закону.

Для Светланы это пример более широкого процесса: критиковать государственную политику из оппозиции проще, чем управлять системой, в которой каждое решение имеет правовые, финансовые и организационные последствия.

Жёсткие заявления не всегда означают большой результат

Ещё одно предложение министра касалось депортации иностранцев с видом на жительство за менее серьёзные правонарушения. Действующие правила уже предусматривали возможность потери статуса в случаях тяжёлых нарушений, но Фабер хотела расширить эту практику.

При этом в дискуссии речь шла примерно о двух десятках людей в год. Поэтому Светлана воспринимает эту инициативу прежде всего как попытку продемонстрировать выполнение обещания о самой жёсткой миграционной политике. Громкость меры в таком случае не соответствует её реальному масштабу.

Публичные дебаты также вернули министру её прежние высказывания о мусульманах, миграции и изменении состава населения. Часть формулировок ей уже пришлось забрать назад. По оценке Светланы, правительство лишь начало проходить этап политического отрезвления, когда популистские заявления нужно переводить в решения, совместимые с законом.

Десятилетнее ожидание тоже разрушает жизнь

У жёсткости миграционной политики есть и другая сторона. В эфире приведена история семьи из Узбекистана, которая подала заявление на убежище в 2014 году. После многочисленных отказов, возражений и новых процедур окончательное решение о депортации появилось только примерно через десять лет.

За это время в семье родились ещё дети, старшие выросли в Нидерландах, ходили здесь в школу, занимались спортом и сформировали круг друзей. Когда депортация стала неизбежной, соседи, знакомые и одноклассники начали протестовать, а суд временно остановил высылку из-за возможной серьёзной травмы для детей.

Светлана не делает вывода, что само заявление семьи обязательно было обоснованным. Её акцент в другом: если бы процедуру завершили в предсказуемый срок, последствия были бы совсем иными. Многолетние задержки создали ситуацию, в которой люди успели полностью укорениться, а исполнение решения стало гораздо болезненнее для всех.

Этот пример она связывает с личной ответственностью заявителей. Не стоит рассчитывать, что длительное пребывание само собой завершится положительным статусом или что адвокат уладит всё без участия человека. Нужно собирать документы, понимать процедуру и быть готовым отвечать на вопросы органов власти.

Рост населения усиливает политическое напряжение

Миграционные споры разворачиваются на фоне быстрого роста населения. В 2016 году достижение отметки в 18 миллионов жителей ожидали значительно позже, но уже в 2024 году страна приблизилась к этому уровню. В изложении Светланы, главным источником прироста стала миграция, тогда как рождаемость среди нидерландцев снижается, люди позже создают семьи и имеют меньше детей.

В политической дискуссии к демографии добавляются вопросы занятости и социальных расходов. В частности, в эфире упоминается низкая доля трудоустроенных среди части выходцев из Сирии и зависимость некоторых домохозяйств от пособий. Светлана приводит эти утверждения как аргументы, звучавшие в правой прессе, а не как объяснение, которое можно автоматически переносить на всех мигрантов.

Именно сочетание роста населения, нехватки жилья и расходов на приём людей делает миграцию политически острой темой. Но оно не создаёт простого законного механизма, с помощью которого правительство может одномоментно закрыть границу или освободить места.

Регулирование аренды сократило предложение

Проблема жилья также показывает разницу между привлекательной целью и последствиями конкретного решения. Предыдущий министр жилищного строительства ввёл балльную систему для части частного арендного сектора. Она ограничила максимальную плату за жильё, которое по количеству баллов попало в регулируемую категорию.

Для арендаторов это выглядело как защита от высоких цен. Однако частные владельцы не получают тех же дотаций, что жилищные корпорации. Если квартиру, которую раньше сдавали примерно за 2 000 евро, после регулирования можно было сдавать только приблизительно за 1 300, владелец мог решить, что выгоднее её продать. Жильё при этом не исчезает физически, но уходит с рынка аренды.

По приведённым в эфире примерам, в Утрехте почти не осталось предложений дешевле 1 500 евро, а наиболее доступными были преимущественно маленькие студии. Люди с достаточной зарплатой для оплаты аренды могли не получать ответа на большинство заявок из-за чрезвычайно высокой конкуренции.

Светлана подводит парадоксальный итог: закон о доступной аренде может сделать саму аренду менее доступной, если владельцы массово продают квартиры, а нового строительства недостаточно. Обещание нового правительства сводится к строительству примерно 100 000 домов ежегодно при дефиците около 400 000. Но для этого нужны земля, финансирование, соблюдение экологических правил и поддержка жилищных корпораций. Простого приказа строить недостаточно.

Что показали первые недели

На дату эфира новое правительство только начинало работу, поэтому окончательно оценивать его политику было рано. Но первые шаги уже показали, что резкое прекращение приёма беженцев, отмену распределения между муниципалитетами и быстрое преодоление жилищного дефицита нельзя осуществить одними политическими заявлениями.

Вывод Светланы не состоит в том, что правительство не сделает ничего полезного. Речь идёт о неизбежной корректировке обещаний после столкновения с правом, бюджетом и работой государственных организаций. Для людей, которых непосредственно касаются миграционные решения, практический ориентир остаётся прежним: не строить планы на страшилках или громких обещаниях, а следить за принятыми правилами, готовить документы и важные обращения подавать письменно.