Политика Нидерландов весной 2024 года: смена риторики Вилдерса и скандал вокруг российского влияния

Весной 2024 года нидерландская политика находилась в переходном состоянии. Новый парламент уже работал, но переговоры о правительстве продолжались, а старый состав министров оставался на своих местах. На этом фоне Герт Вилдерс заметно смягчал часть предвыборных заявлений, правые партии сталкивались с практическими ограничениями собственных обещаний, а скандал вокруг российского влияния заставлял политиков яснее определять свою позицию по отношению к Украине и Европе.

Статья отражает содержание эфира от 8 апреля 2024 года. Описанные позиции, правительственные переговоры, подозрения и ожидаемые решения относятся к ситуации на эту дату.

От выхода из ЕС к попыткам изменить его изнутри

Партия Вилдерса победила на парламентских выборах с резко правой программой. Однако уже во время формирования правительства некоторые самые громкие тезисы начали отходить на второй план. Риторика в отношении мусульман стала мягче, а требование выхода Нидерландов из Европейского Союза фактически исчезло из ближайшей повестки.

Одним из важных факторов стали выборы в Европарламент. Предварительные опросы показывали, что партия Вилдерса может получить там заметное представительство. В таких условиях выходить из ЕС было менее выгодно, чем занять места в европейских институтах и попытаться влиять на них изнутри.

Вилдерс начал говорить не об отказе от Евросоюза, а о его реформировании. Его позиция оставалась евроскептической: больше самостоятельности для отдельных государств, меньше движения к европейскому сверхгосударству и отказ от того, что он называл климатическим активизмом. При этом он уже не отрицал необходимость реагировать на изменение климата, а лишь предлагал делать это по-своему.

Изменился и тон разговора о безопасности. Вместо дистанцирования от европейских и западных структур Вилдерс подчеркивал роль НАТО и необходимость защищать континент от угроз со стороны России, Китая и Ближнего Востока. Поддержка Украины в борьбе против российской агрессии также стала частью его публичной позиции.

Для Светланы эта перемена служит примером более широкого процесса. Простые лозунги о том, что все нужно сломать, постепенно сталкиваются с вопросом, что именно предлагается взамен. Закрыть страну для беженцев, сократить миграцию или ослабить связи с ЕС легко сформулировать во время кампании, но гораздо сложнее превратить в жизнеспособную государственную политику.

Почему переговоры о правительстве оказались сложными

В переговорах участвовали четыре партии, у которых были отдельные общие позиции, в частности стремление сократить миграцию, но существенные разногласия по другим вопросам. Особенно важной фигурой был Питер Омцигт, настаивавший, что сотрудничество возможно только при соблюдении законодательства и Конституции.

После этого переговоры уперлись в государственные финансы. Предвыборные обещания требовалось сопоставить с бюджетом: сколько будет стоить определенная льгота, какие доходы ее покроют и от каких расходов придется отказаться. Выяснилось, что часть популярных предложений провозглашалась без понятных финансовых расчетов.

Омцигт на некоторое время покинул переговоры после спора вокруг финансовых документов. Это вызвало предположения о распаде договоренностей и возможных новых выборах. Позднее переговоры возобновились с другими посредниками. Сам Омцигт заявил своей партии, что она остается в процессе, но неприемлемые аспекты программы Вилдерса необходимо сгладить.

Стороны также обсуждали необычную форму кабинета, которая должна была отличаться от традиционной коалиции. На дату эфира результат этих переговоров и будущая конструкция правительства оставались непонятными. Первого существенного решения ожидали к середине мая.

Экономика ограничивает антимиграционные лозунги

Споры вокруг льготного налогового правила для иностранных специалистов показали, как политические обещания сталкиваются с потребностями экономики. Сокращение этой льготы подавалось как часть борьбы с миграцией, но крупные работодатели предупредили, что без возможности привлекать нужных специалистов им будет сложнее развиваться в Нидерландах.

В разговоре упоминалась компания ASML, которой для роста нужны квалифицированные сотрудники из разных стран. Если приглашать таких людей станет сложнее, развитие может происходить в других местах. После критики начались разговоры о том, что решение по налоговой льготе было поспешным и его следует пересмотреть.

Похожее противоречие возникает и с работниками на фабриках, в сельском хозяйстве, транспорте, порту и логистике. Призывы сократить трудовую миграцию не отвечают на вопрос, кто будет выполнять эту работу. Сокращать сами отрасли тоже непросто: фермерская партия защищает сельское хозяйство, производители напоминают о своем налоговом вкладе, а роль Роттердамского порта невозможно просто вычеркнуть из экономики.

Именно поэтому, по наблюдению Светланы, правые силы переходили от критики к поиску хотя бы каких-то практических решений. Это не означало исчезновения политических разногласий, но показывало, что управление страной требует более сложных ответов, чем предвыборные лозунги.

Voice of Europe и подозрения в российских деньгах

Параллельно в Европе разгорелся скандал вокруг сайта Voice of Europe. Чехия заявила о раскрытии российской дезинформационной сети, через которую, по сообщениям со ссылкой на разведывательные источники, некоторым европейским политикам могли платить за распространение российской пропаганды.

Конкретные имена на момент эфира официально не назвали. При этом в публичном пространстве упоминали Тьерри Боде, чья партия открыто занимала пророссийскую позицию. Сам Боде отверг подозрения и не пришел на дебаты, посвященные этому делу. Светлана отдельно подчеркивает, что доказательств финансирования его партии Москвой на ту дату не было.

Интервью сайту ранее давал и Вилдерс. Он объяснял, что не знал о возможных связях ресурса, и поддержал необходимость разобраться в ситуации. По словам Светланы, владельцем Voice of Europe впоследствии оказался Виктор Медведчук. Из-за этого давние контакты политиков с сайтом получили новое значение, даже если интервью состоялись за много лет до скандала.

В нидерландском парламенте прозвучали призывы расследовать происхождение партийных денег и проверить источники финансирования. Но представители правительства отвечали, что деталями занимаются специальные службы, а открытая информация остается ограниченной. Поэтому на дату эфира речь шла о серьезных подозрениях и расследовании, а не о доказанной вине конкретных нидерландских политиков.

Скандал создавал дополнительное давление на всех, кого раньше считали благосклонными к России или противниками помощи Украине. По мнению Светланы, именно в такой ситуации политикам особенно важно отмежеваться от возможного внешнего влияния. Это помогает понять, почему проукраинские и пронатовские заявления Вилдерса звучали все отчетливее.

Европа ищет практические ответы

Отдельным примером постепенного европейского движения стало частичное присоединение Румынии и Болгарии к Шенгенской зоне. Светлана напоминает, что членство в ЕС и участие в Шенгене не тождественны. На тот момент контроль снимался для воздушных и морских границ, тогда как сухопутные границы оставались предметом споров из-за опасений Австрии по поводу нелегальной миграции.

Этот пример дополняет общую картину эфира. Европейская политика движется медленно, через компромиссы, проверки и частичные решения. Но движение все же происходит. Партиям, получившим популярность благодаря резкой критике, приходится переходить к бюджетам, законам, международным союзам и реальным последствиям своих предложений.

Весной 2024 года окончательных ответов еще не было: правительство Нидерландов не сформировали, расследование российского влияния продолжалось, а новая позиция правых только проходила проверку практикой. Однако направление уже было заметно. Риторика о разрушении существующей системы уступала попыткам работать внутри нее, а поддержка Украины становилась еще и способом ясно показать дистанцию от российского влияния.