Почему договоренность ЕС об убежище не останавливает миграционный поток

В июне 2023 года страны Европейского Союза смогли согласовать общий подход к реформе системы убежища. Это был важный политический шаг, но не решение, способное сразу остановить миграцию или освободить переполненные центры приема. В эфире Светлана Кошек объясняет, как возникла нагрузка на систему, почему странам годами было трудно договориться и как эти процессы косвенно касались украинцев под временной защитой.

Материал отражает содержание эфира от 13 июня 2023 года и описывает договоренности и предложения, обсуждавшиеся на тот момент, а не действующие универсальные правила.

Для кого предназначена система убежища

В основе права на убежище лежит гуманный принцип: если человеку угрожает опасность и он оказался на территории другого государства, его обстоятельства должны рассмотреть, а при наличии оснований - предоставить защиту. Однако люди, покидающие свои дома, находятся в разных правовых и жизненных ситуациях.

Одни спасаются от войны или преследования, другие перемещаются внутри собственной страны, а кто-то едет прежде всего из-за бедности и отсутствия перспектив. Само стремление к лучшей жизни понятно, но оно не всегда создает право на убежище. При этом определить реальные обстоятельства конкретного человека бывает сложно, особенно если у него нет документов или его историю невозможно быстро проверить.

Светлана напоминает, что до полномасштабного вторжения Украина считалась безопасной страной. После 24 февраля 2022 года ситуация изменилась, а украинцам в ЕС предоставили временную защиту. Это отдельный механизм, поэтому положение украинцев нельзя полностью отождествлять с обычной процедурой предоставления убежища.

Обещания посредников и опасный путь

На миграции зарабатывают посредники, которые продают людям привлекательный образ Европы. Они обещают жилье, работу, равенство и быстрое благополучие, но умалчивают о рисках дороги, правовых ограничениях и вероятности отказа в убежище. Человек платит за перевозку, преодолевает опасный морской маршрут, а после прибытия может оказаться без статуса, работы и нормального места для ночлега.

В показанном во время эфира сюжете из Парижа женщины с детьми ночевали возле метро, а подростков размещали в неприспособленном здании с ограниченным количеством мест. Люди рассказывали, что ожидали безопасности и нормальной жизни, но столкнулись с бездомностью и неопределенностью. Этот пример показывал разрыв между обещаниями перевозчиков и реальной способностью европейских городов принять всех прибывающих.

Похожие ловушки касаются и украинцев. Светлана предостерегает от предложений, в которых с работника требуют деньги за само трудоустройство. По ее мнению, такое требование уже является серьезным сигналом опасности: человек рискует попасть в зависимость от посредника вместо получения обещанной работы.

Почему прежняя система перестала работать

По Дублинским правилам заявлением об убежище преимущественно должна была заниматься страна, через которую человек впервые попал в ЕС. Пока заявителей было меньше, такая схема казалась управляемой. С ростом потока нагрузка распределилась неравномерно: морские маршруты прежде всего приводили людей в Италию и Грецию, тогда как многие стремились дальше во Францию, Германию, Нидерланды или Великобританию.

Страны на внешней границе не хотели самостоятельно отвечать за всех прибывающих. Другие государства не спешили принимать людей, которые сначала пересекли чужую границу. Из-за этого суда могли долго ждать разрешения на высадку, а правительства спорили, кто должен предоставить место и рассмотреть заявления.

После отказа в убежище проблема не исчезала. Нужно было установить гражданство человека, получить согласие страны происхождения, организовать возвращение и содержать заявителя до отправления. Если документов нет, а государство не подтверждает готовность принять своего гражданина, исполнить решение сложно. Все это время нужны места, сотрудники, охрана, питание и медицинская помощь.

Что предусматривала договоренность стран ЕС

В июне 2023 года страны ЕС согласовали подход, который должен был соединить более строгий контроль внешней границы с солидарностью между государствами. Одним из направлений была более быстрая предварительная оценка заявлений: если вероятность получения защиты низкая, человека планировали не допускать к длительному ожиданию внутри Союза.

Обсуждалось и сотрудничество со странами по другую сторону Средиземного моря. Идея заключалась в том, чтобы сдерживать опасные морские маршруты и создать возможность оценивать перспективы заявления еще до прибытия человека в ЕС. Светлана обращает внимание на противоречие такого плана: странам-партнерам необходимо обеспечить размещение и базовые потребности людей, хотя они сами могут быть небогатыми и не всегда готовы принимать большое количество мигрантов.

Другой элемент касался распределения ответственности внутри ЕС. Государство могло принять часть заявителей из перегруженной страны или сделать финансовый взнос вместо переселения. В эфире речь шла о сумме около 20 тысяч евро за одного человека в тогдашней модели. Это не означало, что мигрантов просто продавали или покупали. Речь шла о способе компенсировать странам расходы на размещение и рассмотрение заявлений, хотя сама конструкция вызывала острые этические и политические споры.

Особенно сложными оставались вопросы семей с несовершеннолетними детьми и подростков, прибывающих без взрослых. С одной стороны, государства стремились предотвратить злоупотребления процедурой воссоединения семьи. С другой - европейские правила обязывали учитывать уязвимость детей. Поэтому общее решение требовало не только контроля, но и согласования гуманитарных гарантий.

Почему центры приема были переполнены

На примере нидерландского центра в Тер-Апеле Светлана показывает практическую сторону кризиса. Именно туда прибывали люди для первичной регистрации, но мест не хватало, и часть заявителей спала на улице. Даже если фактический поток оказывался ниже ожидаемого, еженедельное прибытие новых людей продолжало давить на систему.

Каждое заявление требовало проверки. На период рассмотрения человеку нужно было предоставить крышу над головой, питание и медицинскую помощь. После положительного решения возникала следующая задача - жилье и интеграция. После отрицательного - организация возвращения, которая могла затянуться из-за отсутствия документов или сотрудничества со страной происхождения.

Светлана связывает с этой неопределенностью и социальные риски. Когда человек месяцами не может легально работать, не имеет стабильного статуса и живет в плохих условиях, возрастает опасность эксплуатации, нелегальной занятости или преступности. Это не делает всех заявителей преступниками, но продолжительное бездеятельное ожидание не помогает ни им, ни обществу.

Работа и интеграция вместо лет ожидания

Один из главных выводов эфира касается доступа к труду. Раньше беженцы могли годами оставаться зависимыми от помощи, прежде чем полноценно включиться в жизнь страны. Опыт украинцев показал другой сценарий: многие люди начали работать уже через несколько месяцев, не дожидаясь многолетней интеграционной процедуры.

Позиция Светланы: трудоспособный человек должен получить возможность как можно быстрее работать и жить по правилам принявшей его страны. Сохранение собственной культуры и идентичности этому не противоречит. Проблема возникает не из-за происхождения, цвета кожи или веры, а тогда, когда человек отказывается соблюдать местные правила и участвовать в общественной жизни.

При этом гуманитарный минимум должен сохраняться для каждого, кто находится на территории страны: безопасное место для сна, питание и необходимая медицинская помощь. Это не обязательно означает немедленное получение отдельного социального жилья. В эфире Светлана выступает за более простое временное размещение и быстрый переход к самостоятельному обеспечению для тех, кто может работать.

Как это могло касаться украинцев

Договоренность об убежище не меняла непосредственно правила временной защиты для украинцев. Ее возможное влияние было косвенным. Если количество необоснованных заявлений удавалось сократить, у миграционных служб, центров размещения и муниципалитетов могло освободиться больше времени и ресурсов для людей, имеющих основания для защиты.

Светлана считала, что отношение к украинцам отличалось еще и из-за их быстрого трудоустройства и включения в местную жизнь. Она рассматривала интеграцию украинцев как долгосрочную связь между Украиной и Европой независимо от того, кто впоследствии вернется, останется или будет жить между двумя странами. Однако это была ее оценка тогдашних тенденций, а не объявленное решение о будущем статусе всех украинцев.

Европейская договоренность 2023 года была лишь началом дальнейшего политического и законодательного процесса. Она показала, что страны признали несостоятельность прежней системы, но не устранила причины миграции и не дала мгновенного ответа на все практические вопросы. Главным достижением Светлана считала саму способность государств с разными интересами договариваться, сохраняя гуманитарные принципы и находя общую ответственность.