После временной защиты: какие пути для украинцев рассматривали в ЕС в 2024 году

Завершение временной защиты не обязательно должно было направить всех украинцев по одному маршруту. В июле 2024 года Светлана Кошек разобрала европейский программный документ, в котором предлагалось сохранить как можно больше вариантов: добровольное возвращение, переход к процедуре предоставления убежища, национальные или новые европейские защитные статусы, рабочие разрешения и другие основания проживания. Это были не готовые индивидуальные решения, а представление о том, как подготовить постепенный и предсказуемый переход.

Материал отражает содержание эфира от 22 июля 2024 года и описывает предложения и правовые обстоятельства, актуальные на ту дату. Упомянутые будущие статусы и изменения не следует воспринимать как уже введённые правила.

Почему временную защиту считали удачной, но недостаточной

Директива о временной защите позволила быстро предоставить большому количеству людей правовой статус и базовые социально-экономические права. Отдельным преимуществом стала гибкость: украинцы могли поддерживать связь с семьёй, имуществом и землёй в Украине, перемещаясь туда и обратно без автоматической потери защиты. Для обычной процедуры предоставления убежища такие поездки могли иметь совсем другие последствия.

При этом главный недостаток механизма заложен в самом его названии: он временный. Неопределённость мешала людям строить долгосрочные планы, учить язык, подтверждать квалификацию, искать стабильную работу и самостоятельное жильё. В документе подчёркивалось, что преждевременное прекращение защиты само по себе не заставит людей вернуться. Оно скорее может вызвать панику и массовую подачу заявлений на убежище, к которой миграционные службы не готовы.

На момент эфира продление временной защиты ещё на год уже было согласовано. Светлана объясняла это не как окончательное решение вопроса, а как дополнительное время для подготовки следующих статусов и понятных правил перехода.

Четыре принципа будущего перехода

В разобранном документе были сформулированы четыре ориентира. Первый - учитывать не только позицию украинского правительства, но и потребности самих перемещённых людей, включая их безопасность, экономические и демографические обстоятельства. Решения должны опираться на осознанный выбор, а принуждения следует избегать настолько, насколько это возможно.

Второй принцип - оставить людям несколько реальных вариантов. Если человека фактически подталкивают к единственному маршруту, он может обратиться за убежищем лишь из страха остаться без статуса. Третий принцип - европейская согласованность: государствам предлагалось заранее подготовить стратегии и объяснить их людям, чтобы переход не превратился в хаотичный поиск лучших условий в разных странах. Четвёртый - уважение прав человека, причём не только граждан Украины, но и граждан третьих стран, также попавших под временную защиту.

Основная логика документа: варианты не должны исключать друг друга. Разным людям нужны разные решения, а окончательный выбор будет зависеть от их обстоятельств и от правил, которые государствам ещё предстояло разработать.

Добровольное возвращение и восстановление Украины

Первым путём была помощь в добровольном возвращении. В документе оно связывалось с безопасностью, достоинством и возможностью построить устойчивую жизнь. Речь шла не только об отсутствии боевых действий, но и о доступе к жилью, земле и средствам существования. Для семей с детьми следовало учитывать учебный год, а для людей с инвалидностью, проходящих специальное лечение, пенсионеров и других уязвимых групп - их особые потребности.

Светлана обращала внимание, что возвращение не должно было выглядеть как одномоментное массовое переселение. Предполагались длительное сотрудничество с Украиной и организациями, имеющими опыт реинтеграции, а также связь с восстановлением пострадавших регионов. Материальные стимулы или помощь могли поощрять возвращение, но сам документ подчёркивал его добровольный характер.

Одновременно авторы признавали, что значительная часть людей может не вернуться даже после прекращения боевых действий либо будет ждать, пока безопасным станет именно их регион. Поэтому предлагалось сохранять возможность маятникового перемещения между Украиной и ЕС. Перспектива вступления Украины в ЕС также могла изменить смысл такого перехода, поскольку подготовка к членству постепенно связывалась со свободой передвижения и доступом к европейскому рынку труда. На дату эфира это оставалось перспективой, зависящей от хода вступительного процесса, а не гарантированным сроком или правом.

Убежище как возможный, но сложный маршрут

Временная защита является частью европейской системы убежища, поэтому возможность подать заявление на международную защиту сохранялась. В разборе также отмечалось: если рассмотрение заявления продолжается после окончания временной защиты, процедуру всё равно должны довести до решения. При определённых условиях отказ во время действия директивы не лишал человека ранее полученной временной защиты до окончания её срока.

Однако Светлана не представляла убежище как очевидно более выгодную замену. Массовые заявления могли перегрузить миграционные службы и оставить многих людей в многолетнем ожидании. Высокий процент положительных решений в тогдашней статистике нельзя было автоматически переносить на всех украинцев: заявления могли подавать люди с изначально более сильными делами, включая граждан третьих стран, уже имевших защиту в Украине.

Нерешёнными оставались и вопросы Дублинской системы: какая страна должна рассматривать заявление человека, ранее находившегося под временной защитой в другом государстве, и как избежать повторного перемещения между странами. Различались также доступ к работе, жилью, образованию и воссоединению семьи. Поэтому в документе предлагалось подготовить общие правила, понятные критерии и, если это возможно, ускоренную процедуру для чётко определённых групп. Без простых критериев индивидуальная проверка большого количества дел могла создать длительные задержки.

Гуманитарные и новые европейские статусы

Ещё одним направлением были национальные формы гуманитарной защиты для людей, которые не соответствуют условиям статуса беженца, но всё равно нуждаются в защите. Такие разрешения существовали в разных странах, однако имели разные названия, условия и практику применения. Поскольку это национальное законодательство, ЕС мог рекомендовать более широкое использование подобных механизмов, но не мог полностью их унифицировать.

Именно поэтому отдельно рассматривалась идея нового статуса на уровне ЕС. Он мог бы одновременно сохранять законное проживание и часть существующих прав, позволять поддерживать связь с Украиной, участвовать в её восстановлении и постепенно готовиться к возможной свободе передвижения после вступления страны в ЕС. Упоминалась и ранее предложенная модель длительного разрешения, но на момент эфира она не стала конкретной политической инициативой. Следовательно, речь шла о направлении поиска, а не о доступном документе, на который уже можно было подаваться.

Рабочие разрешения и зачёт прожитых лет

Отдельный большой блок касался перехода на разрешения, связанные с работой. Некоторые страны уже открывали такие возможности, но правила оставались национальными. В документе предлагалось убрать лишние препятствия для перехода с временной защиты на Голубую карту ЕС и другие рабочие основания, поскольку многие украинцы имели образование и опыт, не соответствовавшие работе, найденной после вынужденного переезда.

Обсуждались также единое разрешение на проживание и работу и европейская платформа кадрового резерва, которая должна была соединять работодателей с работниками из стран вне ЕС. Однако Светлана подчёркивала и риски: рабочий статус может усилить зависимость от работодателя и создать условия для эксплуатации, особенно после расторжения контракта или во время трудового спора. Значит, наряду с упрощением доступа требовались механизмы защиты работника.

Важной рекомендацией был пересмотр правил долгосрочного резидентства ЕС и рассмотрение возможности засчитывать годы, проведённые под временной защитой. На дату эфира эти годы не засчитывались автоматически для постоянного проживания или гражданства. Поддержка такого пересмотра в программном документе ещё не означала, что правило уже изменилось.

Решения нужны не только тем, кто работает

Рабочий маршрут не может быть универсальным. Документ отдельно требовал параллельно разрабатывать варианты для студентов, пожилых людей, лиц с травмами или проблемами со здоровьем, людей с обязанностями по уходу и других уязвимых групп. Трудности могли возникать и у тех, кто не имеет действующего паспорта или других документов, необходимых для оформления проживания в отдельных странах.

По мнению Светланы, это было принципиально важным сигналом: людей, которые объективно не могут обеспечивать себя трудом, не оставляли за рамками обсуждения. В то же время конкретного готового разрешения для каждой такой группы документ ещё не давал.

Итоговая цель предложенной дорожной карты заключалась в том, чтобы люди заранее знали свои возможности и могли сделать осознанный выбор. Добровольное возвращение, убежище, гуманитарный или новый защитный статус, трудоустройство и другие основания должны были развиваться параллельно. Эфир давал основания для осторожного оптимизма, но не обещал автоматического права остаться каждому: впереди были сложные правила, индивидуальные условия и решения, которые на тот момент ещё предстояло принять.