В начале марта 2025 года в Нидерландах активизировалось обсуждение будущего украинцев после завершения временной защиты. Речь шла не об одном готовом решении, а о нескольких возможных направлениях: добровольном возвращении, переходе на обычный вид на жительство, временном переходном статусе или, для тех, кто не выберет другой путь, процедуре предоставления убежища. Светлана Кошек подчёркивала, что программы ещё разрабатывались, поэтому предварительные идеи нельзя было воспринимать как уже утверждённые правила.
Материал отражает предварительные законодательные и программные обсуждения по состоянию на 7 марта 2025 года. Большинство описанных механизмов на дату эфира ещё не были утверждены.
Слушать статью
Законопроекты об убежище ещё не стали законом
Непосредственным поводом для эфира стала новость о том, что законопроекты министра Марйолейн Фабер получили возможность перейти к парламентским дебатам. Это не означало их окончательного принятия. Для вступления в силу они должны были пройти голосование в обеих палатах парламента и дальнейшую формальную процедуру.
Одно из основных предложений заключалось в возвращении разделения защиты на два статуса. Отдельно должны были рассматривать людей, которым угрожает индивидуальное преследование, и людей, спасающихся от войны или общей опасности на определённой территории. Для второй группы обсуждался временный вид на жительство на три года с возможностью повторной проверки безопасности и продления, если опасность сохраняется. Автоматического перехода к постоянному проживанию такая модель не предусматривала, а возможности воссоединения семьи планировалось ограничить.
Светлана считала, что такая система может породить дополнительные споры. Люди будут пытаться доказывать не только угрозу из-за войны, но и личный риск, чтобы претендовать на более стабильный статус. Это способно ещё сильнее нагрузить миграционные органы, хотя именно снижение нагрузки называлось одной из целей реформы.
Для украинцев эта процедура могла стать запасным путём, если человек не уехал, не перешёл в специальную программу и не получил другой вид на жительство. Запрос на убежище, оформленный при получении стикера IND, оставался приостановленным на период действия временной защиты. При этом участие в будущей программе возвращения или перехода на другой статус, по информации из обсуждений, могло потребовать отказа от этого запроса.
Программы создавали вместе с украинскими общинами
Светлана рассказала о встрече представителей украинских общин, организаций и мест компактного проживания. Министерство хотело получить практическую обратную связь от людей, которые постоянно общаются с украинцами и знают их потребности. Предложения собирали для внутреннего отчёта, который должен был стать основой дальнейшей разработки программ.
На момент эфира не существовало утверждённых сумм помощи, окончательных требований к участникам или полного перечня статусов. Предварительно ожидалось, что первые контуры программ появятся весной, а объявить их могли в июне 2025 года. Светлана предостерегала от сообщений, в которых уже назывались точные выплаты или гарантированные условия: на тот момент эти параметры ещё не были определены.
Три возможных направления: помощь с возвращением, возможность остаться при выполнении определённых условий и пробное возвращение без немедленного окончательного разрыва с Нидерландами. Последний вариант обсуждался потому, что решения людей могут меняться. Кто-то захочет сначала оценить безопасность, работу и жильё в Украине, а уже затем окончательно решить, где жить.
Возвращение должно было стать не билетом в один конец
Участники диалога не считали разовую денежную выплату достаточной мотивацией для возвращения. Более важными для людей назывались безопасность, жильё, достойная работа, возможность трудиться по квалификации и понятное будущее для семьи. Поэтому программу возвращения видели как длительное сопровождение, а не как выдачу денег и билета.
Среди идей звучали совместные украинско-нидерландские предприятия, обучение специалистов в Нидерландах с возможностью в дальнейшем работать в Украине, а также подготовка психологов и работников строительной сферы. Обсуждалась даже модель, при которой человек участвует в восстановлении жилья, где затем сможет жить. Светлана подчёркивала, что это были именно предложения, а не утверждённые проекты.
Такие программы напрямую зависели от безопасности. Люди не захотят возвращаться туда, где продолжаются обстрелы, а компании не будут вкладывать крупные средства в предприятия и инфраструктуру, которые могут быть разрушены. Именно поэтому возвращение, инвестиции и восстановление рассматривались как взаимосвязанные процессы.
Вопрос людей с оккупированных территорий также не сводился к требованию вернуться именно в прежнее место проживания. В разговорах учитывались и внутренне перемещённые лица, которым могут понадобиться новое жильё и работа на подконтрольной Украине территории. Светлана предполагала, что массово создавать разные правила в зависимости от прежнего места проживания было бы слишком сложно, в том числе из-за трудностей проверки происхождения каждого человека.
Для тех, кто останется, решающим станет самообеспечение
Для украинцев, желающих остаться, наиболее вероятным путём Светлана считала рабочий вид на жительство. Действующие нидерландские требования были сложными для многих работников с обычной зарплатой. Поэтому она ожидала не создания десятков полностью новых статусов, а отдельных исключений или упрощённых условий для украинцев в уже существующих видах разрешений.
Подобные послабления могли касаться разрешения на работу, требований к жилью или других входных условий. Отдельный путь теоретически мог появиться и для самозанятых и предпринимателей, но в марте 2025 года подтверждённых правил для них ещё не было. Это оставалось ожиданием, а не обещанием правительства.
Перед обычными разрешениями мог действовать общий переходный статус. Его задачей было бы дать людям и государственным учреждениям время для перехода в разные программы. Продолжительность этого периода ещё не была известна. Светлана предполагала, что сначала украинцы могут получить специальный временный документ, а уже во время его действия перейти на рабочий, предпринимательский, партнёрский или другой подходящий вид на жительство.
При этом возможность остаться не означала автоматического права на постоянную государственную поддержку. Для рабочего пути требовалось иметь доход и обеспечивать себя. Доходы супругов, по словам Светланы, обычно оцениваются на уровне семьи. Для людей, которые из-за возраста, инвалидности или состояния здоровья не могут работать, окончательного решения в обсуждениях ещё не было. Среди возможных вариантов оставались отдельные гуманитарные основания, переходные механизмы или процедура убежища, но готовой общей модели не представили.
Язык, профессия и участие в обществе
Знание нидерландского языка, работа, волонтёрство и социальная интеграция могли иметь значение, но не заменяли юридических требований конкретного вида на жительство. Светлана ожидала расширения языковых курсов, профессиональной подготовки и программ переквалификации. Заинтересованность в таких мерах выражали и работники, и работодатели.
Если человек решит остаться надолго, изучение языка и интеграционные требования, вероятно, станут обязательными. Однако точный уровень экзамена и условия на дату эфира не были установлены. Так же ещё не было понятно, какие программы поддержки получат студенты. Высшее образование в Нидерландах требует финансирования, а возможности благотворительных фондов были ограничены. Светлана надеялась, что будущие средства на интеграцию охватят язык и профессиональное обучение, но сомневалась, что новую систему успеют запустить уже к ближайшему учебному году.
Жильё, медицина и постепенный переход к обычным правилам
На государственном уровне не существовало правила, по которому украинец мог жить в муниципальном размещении не более трёх лет. Срок проживания в конкретном объекте часто зависел от договора аренды самого муниципалитета, планов ремонта, сноса или иного использования здания.
Светлана ожидала, что людей не будут выселять внезапно, но работающих жителей постепенно станут переводить к условиям, более близким к обычным социальным нормам. Плата за проживание могла повышаться, из-за чего часть людей самостоятельно искала бы другое жильё. При этом условия разных локаций настолько отличались, что единого сценария для всех она не видела.
Переезд из муниципального жилья в самостоятельно арендованное помещение сам по себе не лишал украинца медицинского покрытия RMO. Оно зависело от статуса временной защиты, а не от адреса проживания. Переход на другой миграционный статус уже мог создать обязанность оформить обычную нидерландскую страховку. Предположение о будущей платности RMO и возможной субсидии Светлана подавала как собственное ожидание, а не как принятое решение.
Решение стоит готовить заранее
Главный совет Светланы заключался не в том, чтобы немедленно выбрать возвращение или окончательную жизнь в Нидерландах, а в том, чтобы уже продумать оба сценария. Когда программы будут объявлены, времени на решение может оказаться меньше, чем кажется.
Нужно представить не абстрактное желание остаться, а конкретную жизнь: где работать, как оплачивать жильё и страховку, где будут учиться дети, какие семейные обстоятельства влияют на выбор и чего не хватает для нужного вида на жительство. Так же и возвращение через программу потребует активных действий, если человеку нужны работа, жильё или профессиональная поддержка. В марте 2025 года окончательных правил ещё не было, но направление уже становилось понятнее: будущий выбор должен был быть добровольным, индивидуальным и связанным с готовностью человека строить следующий этап своей жизни.
