Почему PVV победила на выборах 2023 года и чего тогда ждали от правого поворота

Победа Партии свободы Герта Вилдерса на парламентских выборах в Нидерландах стала неожиданностью не потому, что страна сдвинулась вправо, а потому, что первое место занял именно политик с многолетней радикальной репутацией. В эфире от 27 ноября 2023 года Светлана Кошек объясняет, как накопившееся недовольство, ошибки конкурентов и изменение риторики Вилдерса привели PVV к победе, а также почему результат выборов ещё не означал немедленного исполнения всех её обещаний.

Статья отражает оценки и ожидания, высказанные в эфире 27 ноября 2023 года, до завершения коалиционных переговоров и формирования нового правительства Нидерландов.

Правый поворот начался раньше

По мнению Светланы, движение Нидерландов вправо не возникло за одну избирательную ночь. Демократическая политика часто напоминает маятник: после продолжительного смещения в одну сторону растёт спрос на противоположный курс. VVD Марка Рютте оставалась правоцентристской партией, но ради коалиций с более левыми силами поддерживала решения, которые часть её традиционных избирателей воспринимала как отступление от прежних приоритетов бизнеса и работающих людей.

Недовольство усиливали споры вокруг климатической политики. Саму необходимость защищать природу многие не отрицали, но меры, угрожавшие работе и хозяйствам фермеров, воспринимались как чрезмерные. Успех фермерской партии на предыдущих выборах в Сенат уже показал, что маятник качнулся вправо.

К этому добавилось ухудшение материального положения. Светлана не сводит его только к политике правительства: на цены и благосостояние влияли война и общий кризис. Однако именно в периоды неуверенности особенно хорошо работают простые объяснения, обещания быстро всё исправить и поиск виноватых среди мигрантов или политических элит.

Почему победил именно Вилдерс

Правый результат был ожидаемым, но PVV долго не считали главным фаворитом. Рядом были VVD, фермерская партия BBB и Новый социальный контракт Питера Омцигта. Все они предлагали более правый курс и говорили о сокращении миграции, но имели более сдержанный образ. Вилдерса же много лет связывали с резкими заявлениями против ислама, требованиями изгнания мигрантов и конфликтным поведением.

Однако конкуренты допустили ошибки. VVD после ухода Рютте потеряла часть поддержки, а её новая лидер сначала не исключила сотрудничества с Вилдерсом. Для PVV это стало важным сигналом: партия, которую раньше отстраняли от власти, неожиданно получила шанс войти в коалицию.

BBB, по мнению Светланы, слишком полагалась на успех предыдущей кампании и недостаточно убедительно представила возможного кандидата на должность премьер-министра. Омцигт долго не давал ясного ответа, готов ли сам возглавить правительство, поздно завершил программу и часто объяснял сложные реформы сложным языком. Это ослабило его позиции среди избирателей, ожидавших простых и понятных ответов.

Вилдерс, напротив, воспользовался моментом. Он смягчил тон, заявил, что прежние требования в отношении ислама сейчас не являются приоритетом, и продемонстрировал готовность работать с другими партиями. Он говорил именно о том, что беспокоило людей, и делал это простыми словами. Сочетание ошибок соперников с его дисциплинированной завершающей кампанией принесло PVV первое место.

Образование, города и язык кампании

Показанные в эфире избирательные данные указывали на заметные различия между группами избирателей. В крупных городах чаще побеждали зелёные и левые силы, хотя были исключения. Партии вроде Volt, D66 и союза GroenLinks-PvdA получали большую поддержку среди людей с высшим образованием, тогда как PVV и некоторые другие правые партии были сильнее среди избирателей с более низким уровнем образования.

Светлана не представляет образование как единственное объяснение выбора. Её вывод касается прежде всего политической коммуникации: партии, которые рассказывали о перестройке системы сложными понятиями, могли не достучаться до значительной части общества. Вилдерс предлагал короткие формулы - что именно он изменит, кого ограничит и на что потратит деньги. Даже когда за ними не было расчётов, они звучали понятнее.

Победа ещё не даёт полной власти

PVV получила 37 из 150 мест. Для большинства нужно не менее 76, поэтому Вилдерс не мог управлять единолично. Ему требовались партнёры, а наиболее очевидная правая коалиция складывалась из PVV, VVD, Нового социального контракта и, вероятно, BBB.

Омцигт раньше отрицал не любое сотрудничество, а прежде всего предложения, противоречащие Конституции. После выборов Вилдерс сразу заявил, что готов действовать в рамках Конституции и существующего законодательства. BBB также показывала готовность к переговорам. Самой сложной стала позиция VVD: после потери мест партия объявила, что хочет уйти в оппозицию, хотя могла поддерживать отдельные решения.

Без VVD устойчивое правое большинство было трудно составить. Теоретически оставалась коалиция без PVV с участием левых и центристских сил, но Светлана считала её нестабильной. Игнорирование партии, за которую проголосовала примерно четверть избирателей, могло усилить общественное недовольство, а новые выборы могли позволить Вилдерсу выступить в роли политика, которому элиты не дали реализовать народный мандат.

Лучший сценарий на тот момент: быстро сформировать работоспособное правительство и заставить победителей перейти от лозунгов к ответственности. Участие VVD могло добавить управленческий опыт, которого не было ни у PVV, ни у новых партий.

Почему радикальные обещания не исполняются за один день

Даже вхождение PVV в правительство не означало бы немедленного запрета ислама, закрытия границ или массового выселения людей. Нидерланды остаются демократической страной, где законопроекты проходят проверки, парламентское голосование и оценку соответствия Конституции и европейским правилам. Левые и зелёные партии в оппозиции также могли бы активно возражать против радикальных изменений.

Коалиция требует переговоров. Партии определяют свои приоритеты, границы уступок и распределение ответственности, а посредники ищут общие позиции. Именно поэтому публичный отказ от переговоров ещё до их начала, по мнению Светланы, был ошибкой VVD. Формирование правительства могло занять месяцы, и сам состав нового парламента не менял правила автоматически.

Что могло измениться в миграционной политике

Участники потенциальной правой коалиции в целом соглашались, что миграцию следует сократить, но предлагали разные масштабы и механизмы. Полное прекращение приёма просителей убежища нельзя было ввести простым заявлением правительства. Требовалось учитывать международные, европейские и национальные нормы.

В дискуссии различали людей, которых преследуют из-за политических взглядов, религии, происхождения или сексуальной ориентации, людей, спасающихся от войны, и заявителей, чьи основания вызывают сомнения. Наибольшее согласие в Европе, по оценке Светланы, было вокруг необходимости быстрее возвращать тех, у кого нет законных оснований для защиты. В отношении людей, действительно бежавших от войны, оставался вопрос: должен ли их статус быть только временным или после длительного проживания возможен другой путь.

Вилдерс также хотел восстановить пограничный контроль и добиться для Нидерландов исключения из правил ЕС по миграции по примеру отдельного статуса Дании. Даже при политической поддержке это был бы длительный процесс, требующий переговоров на европейском уровне. Намерение выйти из ЕС имело ещё меньше перспектив, поскольку другие крупные партии его не поддерживали.

Трудовая миграция и экономические ограничения

Обещание сократить трудовую миграцию также сталкивалось с практическими противоречиями. Нидерландским компаниям были нужны высококвалифицированные специалисты, а часть работ традиционно выполняли сотрудники из других стран. Ограничить их приезд без ответа на вопрос о нехватке рабочих рук и расходах для экономики было невозможно.

Светлана обращает внимание, что перед досрочными выборами партии не представили полных бюджетных расчётов своих программ. Поэтому обещания прекратить внешние выплаты, вернуть субсидии или увеличить внутренние расходы оставались политическими заявлениями. Реальный бюджет всегда требует показать, откуда поступят деньги и какие расходы придётся сократить.

Что это означало для украинцев

На дату эфира Светлана не ожидала резких перемен для украинцев под временной защитой. Их статус в значительной степени определялся решениями ЕС, а формирование нидерландской коалиции и подготовка новых законов требовали времени. Она предполагала, что при выборе между более мягким и более жёстким вариантом правое правительство склонится к строгому, но не представляла это как уже принятое решение.

Позиция Вилдерса против расходов за рубежом могла затронуть поддержку Украины. Такая риторика находила отклик у людей, чья покупательная способность снизилась. При этом деньги, не потраченные за границей, не обязательно автоматически оказались бы в кошельках граждан. Без бюджетных расчётов невозможно было определить, кто действительно выиграет от перераспределения.

Практический совет Светланы для тех, кто хотел остаться, оставался неизменным: интегрироваться как можно быстрее. Это не было гарантией нового статуса, но знание языка, работа и включённость в общество могли увеличить шансы при будущих изменениях. Для людей, которые захотят вернуться, она ожидала программ помощи, но конкретных решений тогда ещё не существовало.

Выборы как проверка ответственностью

Светлана оценивала ситуацию без паники. Вилдерс честно победил, и этот результат следовало признать. Допуск к правительственной ответственности мог привести к одному из двух последствий: либо он научится договариваться, откажется от невыполнимых требований и реализует часть поддерживаемых обществом изменений, либо неспособность перейти от шоу к управлению ослабит его на следующих выборах.

Главным риском она считала не сам правый поворот, а длительную неспособность партий сформировать стабильную коалицию. Быстрая совместная работа могла уменьшить поляризацию, тогда как новые выборы и взаимная блокировка лишь углубили бы раскол. По состоянию на 27 ноября 2023 года результат выборов определил направление дискуссии, но окончательный курс страны ещё зависел от коалиционных переговоров, компромиссов и реальных расчётов.