Уроки югославских беженцев: что их опыт подсказывает о будущем украинцев в Нидерландах

В конце 2024 года Светлана Кошек разобрала большое исследование, подготовленное по заказу нидерландского правительства. Его авторы изучали, почему люди, бежавшие от войн в бывшей Югославии, оставались в Нидерландах или уезжали из страны, и какие выводы из этого опыта можно сделать в отношении украинцев. Это не попытка предсказать одинаковый сценарий для двух разных групп. Исследование скорее показывает, какие факторы действительно влияют на возвращение, почему временность часто затягивается и почему интеграцию не стоит откладывать до окончания войны.

Материал отражает содержание эфира от 30 декабря 2024 года и рассмотренного в нём исследования. Упомянутые политические планы, статусы и ожидания переданы по состоянию на эту дату.

Похожее начало не означает одинаковое будущее

Войны в бывшей Югославии и война в Украине имеют разную предысторию, характер и геополитический контекст. Югославия распалась на отдельные государства, а вооружённые конфликты вспыхивали волнами в разных регионах. Этническое противостояние продолжалось и после завершения активных боевых действий. Украина, напротив, остаётся национальным государством и вскоре после начала полномасштабной войны получила статус кандидата на вступление в ЕС.

Поэтому опыт боснийцев, косовских албанцев и других выходцев из бывшей Югославии нельзя механически переносить на украинцев. Даже внутри югославской группы решения зависели от региона происхождения, безопасности, гражданства, семейных связей и возможности вернуться именно домой, а не просто на территорию нового государства.

В то же время есть важные параллели. Обе группы сначала тепло приняли общество и правительство. В обоих случаях среди прибывших было много женщин и детей, а временные механизмы создавались с предположением, что война закончится через несколько месяцев и люди уедут обратно. Это предположение оказалось ошибочным для бывшей Югославии и уже стало проблемой для украинцев, которые не знают, каким будет их статус после окончания временной защиты.

Как менялась политика в отношении выходцев из Югославии

Сначала люди из Югославии могли оставаться в Нидерландах по продлённым туристическим визам. В 1992 году для части прибывших ввели статус перемещённых лиц. Параллельно можно было подаваться на обычное убежище, но доступ к работе и интеграции был ограничен, а отдельного жилья у людей часто не было. Политика исходила из того, что пребывание будет коротким.

Когда стало понятно, что конфликты затягиваются, началось оформление обычных статусов. Правила не были стабильными: одним группам временную защиту предоставляли, другим уже отказывали, а ранее выданные разрешения могли пересматривать. Значение имело не только то, из какой бывшей республики приехал человек, но и то, считался ли конкретный регион безопасным в определённый момент.

После Дейтонских соглашений Нидерланды, следуя международным рекомендациям, сосредоточились на добровольном возвращении в Боснию и Герцеговину. Людям разрешали съездить и оценить условия на месте без немедленной потери статуса. Существовали финансовые программы возвращения, в том числе поддержка специалистов, чьи навыки могли быть нужны для восстановления. Однако в первые годы этими программами пользовались ограниченно.

Возвращение осложняли и документы. После распада Югославии часть людей не могла подтвердить гражданство новых государств из-за уничтоженных архивов, смешанных семей или нежелания консульств помогать с оформлением. Так возникали ситуации, когда человек не мог ни полноценно закрепиться в Нидерландах, ни реально вернуться.

Почему формальное окончание войны не возвращает прежний дом

Исследование называет нежелание возвращаться многослойным. На решение влияли возраст, пол, национальность, идентичность, пережитая травма и длительная неопределённость. Для многих жителей Боснии окончание боевых действий не означало восстановления той жизни, которую они оставили.

Дом мог быть разрушен или перестроен, соседи менялись, инфраструктура оставалась слабой, а работу было трудно найти. Люди не всегда соглашались переехать в другую часть страны, потому что не хотели второй раз становиться перемещёнными лицами уже в собственном государстве. Для смешанных семей, дезертиров и тех, кто боялся бывших противников, возвращение могло оставаться лично опасным даже после мирных соглашений.

Дом после войны: это не только крыша и географическая точка. Это также связи, привычное окружение, традиции и чувство принадлежности. Если всё это разрушено или изменилось, возможность физически приехать ещё не означает возможность восстановить прежнюю жизнь. Именно эта часть югославского опыта особенно отзывается украинцам, чьи города оккупированы, повреждены или лишились привычной среды.

Большинство решений не определяется выплатами

Данные, приведённые в эфире, не подтверждают утверждение, что почти всех югославских беженцев впоследствии отправили назад. Исследование миграционного поведения людей, получивших убежище в Нидерландах во второй половине 1990-х годов, показало, что к концу 2015 года страну покинула примерно треть. Около 4% вернулись в страну происхождения, 12% переехали в другую страну, ещё около 15% были зарегистрированы как выбывшие в неизвестном направлении. Чуть менее 70% остались в Нидерландах.

Программы возвращения могли помочь отдельным людям, но не стали главной причиной массовых решений. Даже программой реэмиграции, предусматривавшей финансовую и иную поддержку при определённых условиях, за упомянутый пятилетний период воспользовались только 727 человек.

Основной вывод исследования: правительству трудно влиять на самые важные мотивы. Человек оценивает не только предложенную выплату, но и безопасность, жильё, работу, здоровье, близких, будущее детей и реальность возвращения в конкретное место. Помощь с выездом лучше всего работает для определённых групп, у которых есть понятное безопасное место, близкие и собственный интерес вернуться.

Почему интеграцию советуют начинать раньше

Авторы исследования исходят из реалистичного предположения, что большинство людей, спасающихся от военного насилия, не покидают Нидерланды. Они не нашли оснований ожидать принципиально иного поведения от украинцев. Поэтому длительное удержание людей в сугубо временной системе лишь накапливает проблемы.

Среди предложенных направлений - стабильное жильё, интеграционная поддержка, поощрение не просто любой, а соответствующей квалификации работы, внимание к психическому здоровью и возможность людям самостоятельно управлять своей жизнью. Светлана поддерживает центральную мысль отчёта: языковые и интеграционные программы нужны уже сейчас, а не после окончательного решения по статусам.

Тёплый приём со временем также меняется. В случае выходцев из Югославии появились критические голоса из-за проблем интеграции, напряжения вокруг центров размещения и давления на рынок жилья. Похожие процессы исследователи уже замечают в отношении украинцев. Чем дольше продолжается пребывание, тем менее убедительной становится политика, которая почти не готовит людей к самостоятельной жизни.

Какие выводы это даёт украинцам

На дату эфира не было готового ответа, что именно произойдёт после временной защиты. Нидерланды ожидали общего направления от ЕС, а возможные национальные программы ещё разрабатывались. Светлана ожидала появления разных путей, в том числе через работу и другие основания, но подчёркивала, что автоматического статуса только из-за наличия работы или постоянного контракта нет.

Югославский опыт не обещает украинцам конкретного вида на жительство. Он показывает другое: переход после войны может длиться годами, программы добровольного возвращения будут сосуществовать с возможностями остаться, а жизненные ситуации разных людей потребуют разных решений. Особые механизмы могут понадобиться пожилым людям, людям с инвалидностью и тем, кто объективно не способен обеспечивать себя работой.

Для трудоспособных людей главный практический вывод эфира состоит в том, чтобы не ждать пассивно чужого решения. Язык, подходящая работа, образование, волонтёрство и участие в жизни общества не гарантируют будущего статуса, но помогают строить самостоятельную жизнь и показывают реальную интеграцию. Окончательный выбор между возвращением и жизнью в Нидерландах каждому человеку придётся делать с учётом собственной безопасности, семьи, ресурсов и доступных законных путей.

Опыт бывшей Югославии не даёт готового сценария для Украины, но разрушает две иллюзии: что после мира все быстро вернутся и что временный режим можно без последствий продлевать годами. Если значительная часть людей останется, государству нужны устойчивые решения, а самим украинцам - осознанные планы, которые не зависят только от ожидания следующего заявления правительства.